Эксклюзив
12 июля 2020
360

Нильский торг

С.В. Мезенцев, исполнительный директор Координационного комитета по экономическому сотрудничеству со странами Африки (Афроком), к.воен.н., ст. научный сотрудник Института Африки РАН

 

П.Г. Царев, аспирант Института международных отношений и мировой истории ННГУ им. Н.И.Лобачевского

 

Ключевые слова: Египет, Эфиопия, Нил, плотина «Возрождение», GERD

 

Тема кризиса в египетско-эфиопских отношениях, вызванного завершением строительства плотины «Великое возрождение Эфиопии» (Grand Ethiopian Renaissance Dam или, сокращенно, GERD) на Голубом Ниле и желанием заполнить ее в кратчайшие сроки, стала, безусловно, одной из важнейших в международной повестке дня в июне 2020 года, отодвинув на задний план продолжающуюся во всем мире эпидемию коронавируса. В СМИ разных стран все чаще стали звучать мнения, что Африка стоит на пороге большой войны, Твиттер забит хештегами #ItIsMyDam, #JustFillTheDam, #EthiopiaNileRights, #EgyptNileRights, а журналисты и интернет-пользователи уже вовсю принялись рассуждать, кто победит, если война все же разразится.

Что на самом деле происходит в отношениях между Египтом и Эфиопией? Насколько уместны утверждения, что война неизбежна? Почему Египет считает себя в праве запрещать другим странам нильского бассейна производить какие-либо работы на реке? Чтобы однозначно ответить на эти вопросы, надо не только обращать внимание на сиюминутные заявления представителей двух стран, но взглянуть на проблему шире как географически (несомненно, надо учитывать мнение по этому поводу мирового сообщества, в первую очередь, основных акторов мировой политики), так и исторически (важно посмотреть на проблему в ретроспективе, так как появилась она не сегодня, когда строительство плотины близится к завершению, и даже не 10 лет назад, когда только обсуждался проект строительства, а гораздо раньше). 

«Египет – дар Нила», – говорил древнегреческий историк Геродот. Прошло более 2 тысяч лет, но река и сегодня имеет не меньшее, если не большее, значение в жизни египтян. Нил – это важнейший источник пресной воды: из 57,5 км3 водных ресурсов, которые получает Египет ежегодно, 55,5 км3 приходится на нильские воды.Нил дает как питьевую воду, так и влагу для орошения таких сельскохозяйственных культур, как пшеница, хлопок, кукуруза, сорго и сахарный тростник, а также многих видов фруктов и овощей. Более 90% территории Египта занимают жаркие и сухие тропические пустыни, и почти все население страны (95,7%!) проживает вдоль реки.

В Египте, в котором проживает более 100 миллионов человек, на душу населения сегодня приходится менее 600 кубометров воды в год,  в то время как для нормального существования, по данным ООН, требуется не менее 1000 кубометров. В дальнейшем, в связи с изменением климата, ростом численности населения и увеличением потребления воды, в том числе на нужды промышленности и сельского хозяйства, проблема нехватки водных ресурсов будет становиться все острее. 

Так, в феврале 2014 года Министерство водных ресурсов и ирригации Египта опубликовало доклад «Дефицит воды в Египте. Срочная необходимость в региональной кооперации стран Нильского бассейна», в котором сказано, что к 2025 году только в результате роста населения количество воды на душу населения в год в Египте опустится ниже отметки в 500 кубометров, что является порогом абсолютного дефицита. По оценке авторов доклада, численность населения Египта к 2050 году может вырасти в полтора раза по сравнению с сегодняшним днем и достичь 150 млн. человек. Нехватка воды непременно скажется на экономике – прежде всего сельском хозяйстве, которое потребляет 85% от общего количества поступающей в Египет воды, дает 20% ВВП и является областью, в которой трудится 40% населения, и на состоянии окружающей среды. Прогнозируемые последствия: падение уровня жизни населения, увеличение безработицы, обострение социальных проблем.

При чем здесь Эфиопия и ее дамба? Дело в том, что истоки Нила находятся за пределами Египта. Нил образуется тремя основными реками – Белым Нилом (Бахр Эль-Абьяд), зарождающимся в горах Бурунди и Руанды (прежде чем попасть в Египет, Белый Нил пересекает границы Демократической республики Конго, Кении, Танзании, Уганды, Южного Судана и Судана), Голубым Нилом (Бахр Эль-Азрак) и рекой Атбара, несущими свои воды с Эфиопского нагорья. Белый Нил и Голубой Нил сливаются в единую реку Нил около Хартума – столицы Судана, а чуть ниже по течению около суданского города Атбара с Нилом соединяется одноименная река. 

Вклад Голубого Нила в общий объем нильских вод составляет, по разным данным, от 65 до 85%. И вот теперь Эфиопия завершает строительство на этой реке огромной плотины объемом 74 км3 (для сравнения: объем годового стока Нила в районе Асуана – около 84 км3) и готовится к ее заполнению в течение трех лет. Понятно, что при таком развитии событий Египет может ежегодно недополучать огромное количество воды, что неизбежно приведет к серьезным последствиям как экологического, так и социально-экономического характера.

Проблема усугубляется тем, что единственные предметные юридические документы, регламентирующие использование нильских вод, предоставляют такое право только Египту и Судану. Именно на них ссылается Каир, обращаясь за поддержкой к мировому сообществу и требуя приструнить Эфиопию.

Кто прав в данной ситуации? Рассмотрим правовые позиции Египта.

Правовой статус Нила был определен в то время, когда большинства современных африканских государств как самостоятельных акторов на мировой политической сцене еще не существовало. Территории в верховьях Нила являлись британскими и бельгийскими колониями, независимыми государствами в зоне нильского бассейна были только Египет и Эфиопия.

Первое соглашение, определяющее водопользование Нила, было заключено между Великобританией, под чьим управлением тогда находился Судан, и Египтом в 1929 году. Это не договор в классическом виде, а целый перечень документов 1925-1929 гг., последние из которых датируются 7 мая 1929 года. Название этого комплекта документов «Великобритания и Северная Ирландия и Египет: обмен нотами по поводу использования вод Нила для ирригации» (Great Britain and Northern Ireland and Egypt. Exchange of Notes in regard to the Use of the Waters of the River Nile for Irrigation Purposes).

В документах, в частности в письме Председателя Совета министров Египта Мохаммеда Махмуда Паши Верховному комиссару в Египте Лорду Джорджу Ллойду содержится предложение включить в договор пункт, согласно которому Судан не сможет забирать из Нила во время половодья более 126 кубометров воды в секунду (4км3 в год).

В письме также прописан запрет на действия, которые могут повлиять на объем вод, получаемых Египтом. В частности, «никакие ирригационные или энергетические работы или измерения не могут проводиться на реке Нил или его притоках, или озерах, из которых она вытекает, ни в Судане, ни в странах, находящиеся под британским управлением, если это повлечет за собой ущемление интересов Египта, либо сокращение количества воды, поступающей в Египет, или изменит дату ее поступления, или понизит ее уровень».

Сразу после получения независимости в 1956 году, Судан потребовал пересмотра договоренностей. 4 км3 в год для самой большой в то время африканской страны по площади было очень мало. 8 ноября 1959 года было подписано новое соглашение – «Соглашение между Республикой Судан и Объединённой Арабской Республикой о полном использовании нильских вод» (Agreement between The Republic of The Sudanand The United Arab Republic for the full utilizationof the Nile waters). Две республики договорились построить на реке ряд технических сооружений, которые позволили бы зарегулировать сток Нила и увеличить количество поступающей воды. Именно тогда годовой сток Нила в районе Асуана достиг современного объема в 84 км3, из которых, согласно новому договору, 55,5 км3 получал Египет, 18,5 км3 – Судан. Еще 10 км3 стороны определили, как ежегодные потери в результате испарения. Также Египет обязался выплатить Судану компенсацию в размере 15 миллионов египетских фунтов за ущерб, который будет причинен окружающей среде при постройке водохранилища Садд Эль-Аали. В этом же соглашении говорится, что в случае возникновения любых вопросов, касающихся использования нильских вод, или проведения каких-либо работ на Ниле со стороны других государств нильского бассейна, Египет и Судан должны выработать совместную позицию и дать согласие или наложить запрет на проведение каких-либо работ на реке.

Именно на эти соглашения, в первую очередь, ссылается Египет в диалоге с Эфиопией и другими странами нильского бассейна, обосновывая незыблемость своих прав на 55,5 км3 воды, получаемой Египтом ежегодно. Но субъектом этих договоренностей не является ни одна нильская страна, кроме Египта и Судана. С Эфиопией никто не договаривался. Остальные страны на тот момент просто не могли быть полноправными участниками этих переговоров, так как не являлись независимыми. Должны ли эти государства соблюдать договоренности, заключенные британской администрацией? Очевидно, что нет.  

Египет не собирался обсуждать этот вопрос даже после получения отдельными территориями в верховьях Нила независимости и появления на карте Африки таких стран, как Уганда, Танзания, Кения и других. Ему достаточно было иметь соглашение с Суданом, сильную армию и решимость ее применить. Так, в 1978 году президент Египта Анвар Садат открыто угрожал войной Эфиопии, которая отважилась на строительство нескольких небольших дамб на Голубом Ниле.

Правда в 1993 году Египет заключил с Эфиопией рамочное соглашение, в котором стороны обязались осуществлять совместные проекты по сокращению сброса отходов в реку и увеличению притока воды и не действовать в ущерб интересам друг друга. Однако на этом все закончилось: до совместной реализации взаимовыгодных проектов в сфере водных ресурсов дело так и не дошло.

Понятно, что такая ситуация не могла устраивать страны, находящиеся в верхнем течении реки. Не только Эфиопия, но и такие государства нильского бассейна, как Кения, Танзания и Уганда, разбуженные политическими и экономическими реформами, стали все громче заявлять о своих правах на использование вод Нила для ирригации, питья и энергетических проектов. Так, министр водных ресурсов Танзании Эдвард Ловасса, выступая на одном из форумов, говорил: «Мы не признаем того, что произошло в прошлом. Мы хотим справедливого и разумного использования нильских вод для взаимной выгоды во всех странах бассейна».

В 1999 году, в целях обмена информацией и координации действий на Ниле девять стран бассейна, включая Египет, договорились о создании постоянно действующей организации с офисом в Энтеббе (Уганда), получившей название Инициатива нильского бассейна (The Nile BasinInitiative – NBI). Деятельность этой организации способствовала консолидации позиции стран Нила по вопросу использования нильских вод, широкому освещению этой проблемы через проведение международных конференций и встреч, в том числе за пределами Африки, реализации нескольких десятков проектов на реке, комплексному изучению Нила и подготовке документации по гидрологии реки, и, самое главное, подготовке межгосударственного соглашения между странами нильского бассейна по использованию нильских вод, известного сейчас как Соглашение об основах взаимодействия в нильском бассейне (Agreement on the Nile River Basin Cooperative Framework или, сокращенно, Cooperative Framework Agreement).

Жесткая позиция Египта по вопросу использования нильских вод и длительные бесплодные переговоры между странами нильского бассейна, особенно активные в последние два десятилетия, привели к тому, что 14 мая 2010 года Танзания, Уганда, Руанда и Эфиопия, несмотря на протесты Египта и Судана, подписали Соглашение об основах взаимодействия в нильском бассейне,где в пункте 6 статьи 3 прямо говорится о праве стран нильского бассейна использовать нильские воды в пределах своих границ по своему усмотрению.

Спустя несколько дней министры водных ресурсов Египта Мухаммед Наср ад-Дин Алям и Судана Камаль Али выступили с осуждением подписания соглашения. В совместном заявлении министры подчеркнули, что поддерживают инициативу стран нильского бассейна реализовывать гидроэнергопроекты, но это не должно происходить за счет снижения египетской и суданской квот на воду: «Египет и Судан никогда не присоединятся к соглашению, не гарантирующему странам соблюдение их интересов и сохранение их исторически сложившихся водных квот».

Позже, убедившись, что подписание соглашения не ведет к каким-либо серьезным последствиям, к нему присоединились Кения и Бурунди.  Это соглашение некоторыми аналитиками было названо началом конца гегемонии Египта в Северной Африке.

Скоро подписанное соглашение стало основанием для реализации практического проекта. В 2011 году в провинции Бенишангул-Гумуз Эфиопии, в 40 км восточнее границы с Суданом, на реке Голубой Нил началась строительство ГЭС «Великое Возрождение Эфиопии», которая станет крупнейшим по мощности сооружением такого рода в Африке. По плану работы должны были быть завершены летом 2017-го года, однако из-за существенных изменений, которые пришлось вносить в проект по ходу работ, строительство продолжается до сих пор. Проектная мощность ГЭС – 6000 мегаватт, стоимость 4,7 млрд долларов США.

Начало реализации данного проекта совпало с событиями «арабской весны» в Египте, которые переключили общественного мнение египтян на внутренние проблемы и дали спокойно заниматься строительством. К тому же, мало кто верил, что Эфиопия сможет потянуть этот грандиозный проект в финансовом плане, тем более что эфиопы планировали сделать за счет своих средств, с минимальными заимствованиями, чтобы по окончания строительства владеть всеми правами на объект. 

Когда ситуация в Египте стабилизировалась, выяснилось, что строительство дамбы идет полным ходом. Сегодня египтяне обвиняют во всем бывшего президента Мурси, который якобы проморгал строительство, но это не так. Мурси, как и другие президенты Египта до него, также обращал внимание на эту проблему и угрожал войной Эфиопии в случае уменьшения нильских вод, поступающих в страну. В то время всему египетскому народу было не до внешней политики. 

Надо сказать, что Египет пытался воздействовать на Эфиопию разными способами: не только угрозами, но и проведением двусторонних и многосторонних переговоров, донесением своей позиции до мирового сообщества на полях международных саммитов и в ходе встреч на высшем уровне, и даже, по некоторым данным, проведением секретных операций по дестабилизации обстановки в стране через поддержку вооруженных группировок и оппозиционных сил. Американская частная разведывательно-аналитическая компания «Stratfor» даже рассматривала возможность проведения военной операции Египтом с помощью регулярных войск или спецподразделений для уничтожения плотины, но пришла к выводу, что вероятность такого вмешательства крайне мала, так как Египет и Эфиопия не имеют общей границы, и расстояние между странами достаточно велико.

Несмотря на агрессивные действия со стороны египтян, Эфиопия продолжила строительство ГЭС, убеждая Египет и Судан, что этим странам ничего не угрожает, наоборот, от появления столь мощного источника электроэнергии выиграет весь регион. В результате долгих 4-летних переговоров на свет появилось Соглашение о декларации принципов между Египтом, Эфиопией и Суданом по вопросу гидроэлектростанции «Великое Возрождение Эфиопии» (Agreement on Declaration of Principles between Egypt, Ethiopia and Sudan on the GERD) или, как его еще сокращенно называют, Декларация принципов, которую с большой помпой 23 марта 2015 года подписали в Хартуме лидеры трех стран. 

Полный текст документа размещен на государственном информационном портале Египта. Документ общий, в нем нет конкретики. Перечислены 10 принципов, с которыми соглашаются все три государства. Основная мысль – Египет и Судан согласны с тем, что Эфиопия может строить ГЭС, но информацией обо всех этапах строительства и дальнейшей эксплуатации объекта Эфиопия должна делиться с соседями, лишнюю энергию продавать в приоритетном порядке Судану и Египту, а также добровольно выполнять все рекомендации экспертов. Самым важным является 5-й пункт, который называется «Принцип о взаимодействии по вопросам первого наполнения и управления плотиной», где трем странам, на основе экспертных заключений, в период строительства дамбы предлагается выработать правила наполнения плотины при различных сценариях и правила ежегодного управления объектом, которые владелец (то есть Эфиопия) сможет иногда корректировать.

Безусловно, заключение данного соглашения стало победой для Эфиопии. Теперь новый строящийся объект (стратегический для всего региона!) становился данностью, от которой нельзя отмахнуться. Строительству давался зеленый свет с условием уточнить некоторые моменты до введения дамбы в эксплуатацию. Явилось ли подписание Декларации принципов поражением для Египта? Однозначно, нет. С одной стороны, выгода от него небольшая. После запуска ГЭС в эксплуатацию Египет получает возможность приобретать дешевую энергию. И только. С другой стороны, новая плотина станет мощным рычагом давления на Египет, который полностью зависит от нильских вод. Казалось бы, второй аргумент значительно весомее первого. Но только на первый взгляд. Подписание соглашения давало Египту возможность претендовать хоть на что-то в будущем, к тому же впереди были еще несколько лет строительства, в течение которых Каир планировал согласовать с Аддис-Абебой все спорные вопросы. В противном случае Египет просто мог остаться ни с чем.

Сегодня, спустя 5 лет, когда строительство объекта близится к завершению, мы видим, что, несмотря на десятки проведенных встреч, стороны так и не пришли к единому мнению по самому важному пункту Декларации принципов – когда и как заполнять плотину и как она будет управляться. На этот раз риторика со стороны Каира и Аддис-Абебы еще более жесткая. И словами, и своими действиями лидеры двух стран показывают решимость в отстаивании своей позиции и говорят о готовности к вооруженному конфликту. 

Так, еще в октябре 2019 года президент Эфиопии Абий Ахмед, выступая перед парламентом, заявил, что страна готова мобилизовать миллион человек, если возникнет необходимость воевать за плотину «Возрождение».А глава МИД Эфиопии Геду Андаргачев, комментируя безрезультативность очередного раунда июньских переговоров, сообщил, что пуск воды произойдет независимо от того, достигнет ли Аддис-Абеба соглашения с другими странами о наполнении плотины или нет. В то же время Египет играет мускулами на египетско-ливийской границеи активизирует все каналы в поисках внешней поддержки. 

На чьей стороне сейчас сила? Попробуем разобраться. Начнем с вооруженных сил.

Население Египта – 100 388 тыс. чел. (2019).Согласно данным справочника «The Military Balance», в 2017 году общая численность вооруженных сил Египта составляла 438,5 тыс. человек. Из них Сухопутные войска – 310 тыс., ВМС – 18,5 тыс., ВВС – 30 тыс., ПВО – 80 тыс. военнослужащих. Имеются также военизированные формирования численностью 397 тыс. человек.  Ближайший резерв – 497 тыс. человек. Мобилизационные ресурсы – 20,3 млн. человек.

Сухопутные войска имеют на вооружении: 9 ПУ оперативно-тактических ракет, 33 ПУ тактических ракет, 2710 боевых танков, около 4,5 тыс. артиллерийских систем, 4,6 тыс. ПУ ПТУР, около 3 тыс. зенитных средств (в т. ч. свыше 2 тыс. ПЗРК), свыше 8 тыс. боевых бронированных машин. Войска ПВО обладают: около 600 ПУ ЗУР, 1,2 тыс. орудий ЗА, 1,6 тыс. ПЗРК. ВМС располагают 4 ПЛ, 10 фрегатов УРО, 1 эсминец, 12 десантных кораблей, 13 тральщиков, 100 боевых катеров и др.

Оборонный бюджет Египта – 5,33 млрд. долларов США (2016).

Численность населения Эфиопии – 112 079 тыс. чел. (2019). Вооруженные силы насчитывают 138 тыс. человек и состоят из двух видов – Сухопутные войска (135 тыс.) и Военно-воздушные силы (3 тыс.), куда входят в том числе силы ПВО. Мобилизационные ресурсы – свыше 15 млн. человек.

На вооружении сухопутных войск – свыше 460 танков (Т-54, Т-62, Т-72), порядка 450 БТР, 450 орудий полевой артиллерии калибров 122–155 мм, 50 РСЗО, 900 миномётов, около 120 орудий зенитной артиллерии, 60 ЗСУ, 350 ЗУ, 275 ПЗРК. ВВС и ПВО включают боевую и вспомогательную авиацию, силы и средства ПВО. На вооружении ВВС 26 боевых (Су-27, Миг-21), 12 транспортных, 16 учебно-тренировочных самолётов, 25 боевых (в т.ч. Ми-24 и Ми-35), 7 боевого обеспечения и 12 транспортных вертолётов, зенитные средства.

По мнению военных экспертов, в настоящее время Эфиопия располагает хорошо подготовленной армией. С 2005 по 2015 год была проведена глубокая модернизация вооруженных сил. Страна принимает активное участие в миротворческих миссиях ООН в Дарфуре и Южном Судане, а также в Сомали. В 2015 году эфиопские миротворцы составляли вторую по численности группировку в составе «голубых касок». Вооружение Эфиопии в основном представлено советскими видами оружия, но в последние годы увеличились поставки китайской техники.

Годовой военный бюджет 451 млн. долл. (2016), причем все последние годы Эфиопия планомерно увеличивает военные расходы.  

Очевидно, что вооруженные силы Египта в сравнении с армией Эфиопии выглядят предпочтительнее. Огромная разница в военном бюджете, в количестве и качестве военной техники. Однако, не надо забывать, что, во-первых, у Эфиопии огромные мобилизационные ресурсы и, во-вторых, страны не являются соседями – между ними лежит огромная территория Судана, который до получения независимости Южным Суданом был самой большой страной Африки. А чтобы разрушить такое мощное сооружение из металла и бетона, нужно проводить настоящую военную операцию. Дистанционно это сделать не получится, тем более, что для охраны дамбы Эфиопия в 2019 году приобрела у России зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь-С1», который изначально создавался в СССР для защиты стратегически важных военных и промышленных объектов (аэродромов, военных баз, узлов связи и объектов экономики) и способен эффективно поражать все типы перспективных средств воздушного нападения, в том числе ракеты со скоростями полета до 1000 м/с и самолёты  тактической авиации со скоростями полета до 500 м/с на расстоянии до 20 км и высоте до 10 км.

В случае развязывания войны Египтом на эфиопской территории, количественное превосходство будет явно на стороне Аддис-Абебы. Кроме того, нельзя недооценивать соперника. Во время Шестидневной войны 1967 года именно недооценка возможностей израильской армии привела к поражению Египта от Израиля, и, если бы не вмешательство США и СССР, эта война могла закончиться для египтян гораздо плачевнее. К тому же война в регионе приведет к экологической катастрофе, что еще больше усугубит проблему воды в регионе.

Что касается международной поддержки, то именно Египет в последние месяцы наиболее активен в этом направлении. В поисках союзников, глава египетского внешнеполитического ведомства Самех Шукри лично доставляет главам разных стран письма от президента Ас-Сиси с обоснованием своей позиции по нильскому вопросу. Значит ли это, что именно Каир пользуется сегодня наибольшей поддержкой в «нильском споре» со стороны ключевых мировых игроков? Остановимся на этом вопросе подробнее.

Чтобы правильно понимать ситуацию, надо помнить о двух важных факторах: Египет и Эфиопия – это, во-первых, очень крупные страны (и по населению, и по территории, и по объему ВВП), которые играют  большую роль в региональной политике, и, во-вторых, это страны, которые ведут очень активную и взвешенную внешнюю политику, поддерживая хорошие взаимоотношения с крупнейшими мировыми державами и международными организациями, а их лидеры являются уважаемыми людьми, которых всегда рады видеть в качестве гостей на любых крупных международных форумах и конференциях. Поэтому об однозначной поддержке какой-то одной страны говорить не приходится. 

Это видно даже из комментариев и заявлений, которые публикуются по поводу обострения ситуации с эфиопской дамбой. В большинстве случаев выражается озабоченность тем, что стороны никак не придут к согласию, и звучат призывы к продолжению переговоров. 

19 мая 2020 года Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш высказался за преодоление разногласий между тремя государствами и заключение взаимовыгодного договора.  Месяц спустя официальный представитель генсека ООН Стефан Дюжаррик, выступая на бриффинге, призвал Египет, Эфиопию и Судан «работать вместе, чтобы активизировать усилия для мирного урегулирования неразрешенных разногласий».

Придерживаться Декларации принципов и решать все вопросы полюбовно призвал Каир и Аддис-Абебу нынешний глава Совета безопасности ООН, представитель Франции Николя Ривери в ходе онлайн-заседания, которое состоялось 29 июня 2020 года по просьбе Египта.

Тремя днями ранее также в режиме видео-конференции в срочном порядке собралась Ассамблея Африканского союза с целью вернуть стороны за стол переговоров. В распространенном по итогам заседания заявлении сказано следующее: «Бюро Ассамблеи решило придать новый импульс трёхсторонним переговорам и призывает стороны к оперативной работе в направлении поиска взаимоприемлемого и полюбовного решения на известные технические и юридические вопросы, возникшие в ходе переговорного процесса».

Надо сказать, что Эфиопия с этим согласилась. Офис премьер-министра выпустил 27 июня пресс-релиз, в котором говорится, что «три страны согласились завершить переговоры и постараются достичь соглашения в течение следующих двух недель».

Евросоюз пока не озвучил официальную позицию по этому вопросу, но можно не сомневаться, что она будет следовать общей тенденции, и точно не будет антиэфиопской. Следует напомнить, что глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в начале декабря 2019 года, всего через неделю после вступления в должность, совершила рабочий визит именно в Аддис-Абебу. И это не случайно.  Эфиопия является одним из главных партнеров Евросоюза в Африке, так работают несколько сотен европейских компаний. К тому же, в октябре этого года в Брюсселе должен пройти саммит ЕС-Африка.

Европа вообще может пострадать больше всех в возможном конфликте, если не считать его основных участников, так потоки беженцев, в случае начала боевых действий, потекут, в первую очередь, в европейские страны. Что такое большое количество беженцев из Африки, жители европейских городов уже успели прочувствовать на себе после начала гражданской войны в Ливии. 

Несмотря на тесные экономические связи между Китаем и Эфиопией (китайские фирмы, заметим, принимают участие в строительстве плотины), китайские власти не заявляют о поддержке Эфиопии в конфликте с Египтом, а призывают решать вопрос заполнения дамбы путем переговоров.  

Такой же позиции придерживается и Россия, несмотря на наличие подписанного в 2018 году Договора между Российской Федерацией и Арабской Республикой Египет о всестороннем партнерстве и стратегическом сотрудничестве, несмотря на личные дружеские отношения президентов Путина и Ас-Сиси и серьезные бизнес-проекты, которые наша страна реализует в Египте, например, строительство АЭС в эд-Дабаа и Российской индустриальной зоны недалеко от города Порт-Саид и северного входа в Суэцкий канал.

За последний месяц Москва и Каир обсуждали проблему эфиопской плотины несколько раз на различных уровнях как в ходе личных встреч, так и по телефону. Так, 3 июня по инициативе египетской стороны состоялся телефонный разговор Министра иностранных дел Российской Федерации Сергея Лаврова с Министром иностранных дел Арабской Республики Египет Самехом Шукри; 8 июня уже президент Египта Абдель Фаттах Ас-Сиси позвонил президенту Владимиру Путину; 21 июня вновь по телефону пообщались главы внешнеполитических ведомств двух стран; 23 июня заместитель Министра иностранных дел Российской Федерации Сергей Вершинин принял Посла Арабской Республики Египет в Москве Ихаба Насра по его просьбе. Во всех беседах главным вопросом был кризис в египетско-эфиопских отношениях, вызванный завершением строительства плотины «Великое возрождение Эфиопии», и во всех случаях с российской стороны  была подтверждена принципиальная позиция о необходимости урегулирования противоречий между Каиром и Аддис-Абебой путем переговоров с учетом взаимных интересов.

В ходе брифинга 4 июня 2020 года официальный представитель МИДа Мария Захарова еще раз озвучила эту позицию: «Исходим из того, что весь комплекс вопросов, связанных со строительством этой ГЭС и режимом водопользования, должен быть согласован с учетом обеспечения интересов национальной безопасности и задач социально-экономического развития государств нильского бассейна. При этом подтверждаем нашу неизменную позицию о важности решения указанной проблемы путем переговоров в рамках действующих механизмов при соблюдении норм международного права и в соответствии с духом Хартумской декларации о принципах 2015 года».

Кстати, учитывая вес России в мире и ее позиции на Ближнем Востоке, свою позицию до российского руководства пытаются донести и эфиопы.  Так, 8 июня министр иностранных дел Эфиопии Геду Андаргачев провел встречу с российским послом Евгением Терехиным, а 29 июня по инициативе эфиопской стороны состоялся телефонный разговор министра иностранных дел России Сергея Лаврова с премьер-министром Эфиопии Абийем Ахмедом. В размещенном на сайте МИД РФ сообщении говорится, что «Лавров подтвердил неизменность позиции России о необходимости поиска взаимоприемлемых развязок путем политического диалога Эфиопии, Египта и Судана с учетом интересов каждой из сторон и при неукоснительном соблюдении норм международного права».

Что касается Соединенных Штатов Америки, то эта страна играет в данной истории особую роль. Интересный факт: именно американские инженеры более полувека назад впервые исследовали русло Голубого Нила на предмет строительства здесь дамбы. Занималось этим вопросом Американское бюро мелиорации (US Bureau of Reclamation) с 1958 по 1964 гг. Некоторые журналисты даже высказывают предположение, что передача права строительства такого крупного объекта как ГЭС итальянской компании сильно задела американцев, и те теперь больше симпатизируют Египту в «нильском споре».

После провала в октябре 2019 года очередных переговоров Египет обратился к США с просьбой выступить в переговорном процессе качестве посредника. При участии Вашингтона прошло несколько встреч и было объявлено, что стороны, наконец, в конце февраля подпишут окончательное трёхстороннее соглашение по эфиопской плотине. Минфин США даже распространил заявление, где описал подробности будущего соглашения: в нем будет представлен график поэтапного заполнения водохранилища и прописан алгоритм действий во время засухи, ливней и нормальной погоды. Однако прорыва не произошло: Эфиопия отказалась подписывать соглашение в предложенном ей варианте и обвинила администрацию Дональда Трампа в подыгрывании Египту. Действительно ли США выступают на стороне Египта? Скорее всего, американцы, а может лично президент Дональд Трамп, хотят достичь скорейшего прогресса в мирном урегулировании, а кто пойдет на попятную – это не так и важно.

То, что Соединенные Штаты, несмотря на официальные призывы к переговорам, ведут свою игру, становится понятно, если проанализировать историю отношения Вашингтона к «нильскому вопросу» в небольшой ретроспективе. 

После принятия в 2009 году правительством Эфиопии окончательного решения о необходимости возведения плотины на Голубом Ниле, все работы по данному проекту были строго засекречены. Дважды, в октябре 2009 года и в июле-августе 2010 года проводилось обследование местности, где планировалось строительство.  Удивительно, но в это же время, 9 августа 2010 года в Вашингтоне сотни людей (граждан Эфиопии и американских граждан эфиопского происхождения) провели манифестацию в поддержку заключения равноправного договора между странами нильского бассейна о распределении водных ресурсов, требуя от правительства США более активного участия в данном вопросе.

Не приходится сомневаться, что манифестация не была случайной. Кто был инициатором данной акции? Правительство Эфиопии, через эфиопскую диаспору в США, для привлечения Соединенных Штатов к этой проблеме и формирования общественного мнения? Или США, с целью обеспечить себе право вмешаться в дела региона? События «арабской весны» наталкивают на мысль о том, что более правдоподобным является второй вариант.

На сайте Государственного департамента США есть стенограммы брифингов, которые отражают позицию США по «водной проблеме» в странах нильского бассейна на протяжении нескольких лет. Они удивительным образом похожи, независимо от того, кто являлся докладчиком.  Вот, например, ответы на вопросы журналистов пресс-секретаря ведомства Джен Псаки. 

29 апреля 2014 года. ВОПРОС: Вы готовы или готовитесь играть роль в преодолении разногласий между Эфиопией и Египтом? Какое у вас отношение к этому? ОТВЕТ: Позвольте мне переговорить с нашей командой.   

24 марта 2015 года. ВОПРОС: Позвольте мне перенестись в Эфиопию. Как Вы знаете, это о реке Нил. Вчера лидеры Египта, Эфиопии и Судана подписали историческое соглашение о разделе нильских вод. Как Вы прокомментируете недавнее соглашение между Суданом, Эфиопией и Египтом? ОТВЕТ: Ну, я знаю, что мы уже говорили об этом в прошлом. У меня нет последней информации. Я могу переговорить с нашей командой, и мы сможем провести отдельный брифинг по этому вопросу, если Вы пожелаете.

А вот бриффинг сотрудника Госдепартамента США от 26 ноября 2019 года. ВОПРОС: У вас был какой-нибудь разговор с африканскими партнерами о переговорах насчет плотины «Великое возрождение Эфиопии»? ... По вашему мнению, что является идеальным решением? ОТВЕТ: У меня нет достаточной информации по этому вопросу. Мне надо разобраться в этом …

Докладчику Госдепартамента каждый раз приходится консультироваться со своими помощниками, чтобы дать ответ. Здесь возможны три варианта: 1) докладчик действительно не знает, что там происходит, что странно, так как проблема на слуху, 2) у ведомства нет четкой позиции по данному вопросу, что маловероятно, так как за несколько лет можно было бы с позицией определиться, 3) у Соединённых Штатов есть определенная позиция по данному вопросу, но открыто о ней говорить не следует, чтобы не навредить переговорному процессу, быть над схваткой. Третий вариант является наиболее предпочтительным.

На сегодняшний день однозначную поддержку Египту выразила только Лига Арабских государств. В марте  2020 года в заявлении, подписанном представителями 21 страны, говорится, что строительство Эфиопией плотины на Голубом Ниле является нарушением исторических прав Египта.23 июня в формате видеоконференции состоялось заседание членов Лиги на уровне министров иностранных дел, в ходе которого арабские страны подтвердили свою позицию. В распространенном заявлении говорится, что «водная безопасность Египта и Судана – это неотъемлемая часть арабской национальной безопасности».  

Что касается Эфиопии, то ее позиция, по понятным причинам, поддерживается остальными странами нильского бассейна. Судан старается сохранять нейтралитет. С одной стороны, он связан с Египтом договорными отношениями и является частью арабского мира. С другой стороны, проблема нехватки воды коснется суданцев в меньшей степени, чем египтян, да еще и Эфиопияпообещала Судану построить в приграничной зоне специально для них еще несколько малых ГЭС («контрплотины»).

По всей видимости, Эфиопия также может рассчитывать на поддержку Израиля. Еще в прошлом году в СМИ появились сообщения о поставке в Эфиопию израильских оборонных систем для защиты дамбы от нападения с воздуха.

Итак, подведем итоги анализа ситуации с введением в эксплуатацию плотины «Великое возрождение Эфиопии». Во-первых, юридически для Эфиопии нет запрета на запуск проекта. Колониальные договора ничтожны, а в Декларации принципов 2015 года прописана только рекомендация подготовить соглашение о наполнении и управлении плотиной, но не говорится о запрете ее наполнения и эксплуатации до тех пор, пока такое соглашение не появится. Во-вторых, крупнейшие страны и наиболее влиятельные международные организации, кроме Лиги арабских государств, выступают за продолжение диалога, они не поддерживают категорически ни одну из стран. В-третьих, война между Египтом и Эфиопией маловероятна, так как страны не имеют общей границы и разделяющее их расстояние огромно. Ввязаться в таких условиях в вооруженный конфликт на территории Эфиопии для Египта с большой вероятностью будет означать поражение, к тому же последствия такой войны не только для участников, но и для всего региона будут катастрофическими. Вариант силового решения вопроса можно было рассматривать на начальном этапе строительства плотины. Однако этот момент Египтом был упущен. Уничтожить сейчас такую огромную и мощную конструкцию на расстоянии для Египта – это непосильная задача. В-четвертых, поставив подпись под Декларацией принципов, Египет фактически признал право Эфиопии на возведение объекта и открыл, тем самым, ящик Пандорры. Прецедент создан. В ближайшем будущем Египет будут вынужден заключать похожие договора с другими странами нильского бассейна, чтобы иметь хоть какие-то юридические обоснования для контроля за деятельностью этих стран на реке. 

Прав ли был президент Ас-Сиси, подписав в 2015 году Декларацию принципов? Безусловно. Как человек здравомыслящий, Ас-Сиси понимал тогда и понимает сейчас, что ситуация в Африке изменилась. Строительство дамбы для эфиопов – это национальная идея. Для реализации проекта государством даже были выпущены специальные облигации, и каждый гражданин Эфиопии мог внести свой вклад в строительство. Ас-Сиси был прекрасно осведомлен, что действия Эфиопии одобряют и поддерживают все страны нильского бассейна. Понимал он и то, что у Египта нет никаких возможностей воздействовать на Эфиопию: ни юридических, ни финансовых, ни военных. Упорство в отстаивании своей позиции, что дамбу строить нельзя, пустые словесные угрозы привели бы к тому, что дамба все равно бы была построена, только Египет бы ничего с этого не получил.    

Если итог понятен, для чего тогда сейчас устраиваются все эти пляски – обращение в ООН, встречи и общение посредством телефона и видеосвязи с мировыми лидерами, бряцание оружием на границе с Ливией, хакерские атаки на сайты органов власти Эфиопии, появление информации о египетской базе в Южном Судане недалеко от эфиопской границы, массовые беспорядки в Аддис-Абебе и других городах Эфиопии, вызванные убийством 30 июня певца и активиста народности оромо Хатчалу Хундессы?

Этому можно дать три объяснения. Первое: это судорожные попытки отсрочить неизбежное, а именно, превращение Египта из лидера арабского мира и мощного государства африканского континента в зависимую страну со всеми вытекающими последствиями. Египет после арабской весны – уже не то государство, которое боялись когда-то, а сейчас на наших глазах формируется новая реальность, где Египту уготована второстепенная роль. То, что сейчас происходит – это окончательный слом оставшихся конструкций колониальной эпохи, которые еще сохранились в Африке. Симптоматично, что эти процессы совпали с крушением памятников государственным деятелям-работорговцам в Великобритании. Второе: проигрыш в таком вопросе, а его неизбежно будут воспринимать как проигрыш, сильно ударит по президенту Ас-Сиси и вообще по власти в Египте, что может привести к повторению сценария «арабской весны» и скатыванию Египта в очередной кризис. Поэтому действия египетских властей направлены в том числе и на внутренний контур. А небольшая война в Ливии (непременно победоносная, иначе даже нет смысла ее затевать) сможет переключить внимание египтян и немного поправить пошатнувшийся имидж власти. В случае поражения на ливийском фронте, кризис в Египте разразится очень скоро и будет иметь крайне печальные последствия для всего государства. И, наконец, последнее, третье, и самое важное: все, что делает сегодня Египет – это самый настоящий торг.   Кто хотя бы раз был на восточном базаре, знает, как арабы любят и умеют торговаться. Они улыбаются, заискивают, ругаются, уходят, хлопая дверью, потом возвращаются и все начинается снова и так до тех пор, пока стороны не приходят к взаимовыгодному соглашению. Те движения, которые происходят сейчас вокруг строительства эфиопской плотины, являются ничем иным, как типичным арабским торгом, только товаром в данном случае выступает не какая-то безделушка, а будущее Египта и ставки в этом торге очень высоки – очень большие деньги и человеческие жизни, счет которым уже начался.

За время строительства дамбы торговые позиции государств успели измениться. В настоящее время Эфиопия говорит о желании заполнить плотину за три года, а Египет настаивает на десяти. Однако в 2013 году эфиопы планировали сделать это за 5 лет, а египтяне меньше, чем на 20 лет не соглашались. Сейчас торг входит в финальную фазу. Угрозы и призывы к мировому сообществу здесь не помогут. Есть 2 варианта, при которых ввод дамбы в эксплуатацию может быть отложен на длительный срок. Первый: выплата Эфиопии компенсации. Здесь для Египта нет ничего нового, такой вариант уже был опробован в 1959 году при заключении договора с Суданом. Но речь может идти только об очень больших деньгах, которых у Египта нет. Второй: серьезная дестабилизация остановки в Эфиопии, доведение ее до состояния гражданской войны на националистической или религиозной почве (например, между народами оромо и амхара). Во время гражданской войны дамба вообще может быть взорвана какими-нибудь сепаратистами. Яркий пример – Ливия, которая при Каддафи получала дешевую воду из подземных источников через огромную разветвленную водопроводную сеть «Великая рукотворная река» и орошала ей пустыни. Где сейчас эти водопроводы? Их взорвали. Какой вариант изберет Египет – покажет время.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован